Рассказ о судьбе гончего пса по кличке Добрыня

Рубрика: Интересно о собаках | Просмотров: 1702

русская гончаяОднажды дядя Витя, один из многочисленных родственников моего мужа решил завести собаку. Собаки и раньше у него были, но всякий раз — по стечению обстоятельств — надолго в семье не задерживались. Для новой собаки такая тенденция не обещала ничего хорошего, с другой стороны, у дяди Вити был большой дом, коллекция ружей и рьяное желание ходить на охоту с верным другом. Соответственно, и собака нужна была охотничья.

Тут надо сказать, что я частенько общаюсь с теми, кто отдает животных в добрые руки. Не только дворняжек, но и породных собак, оставшихся без хозяина. Естественно, выполнять задание дяди Вити я пошла именно к ним.

Сначала нашелся курцхаар. Прекрасный молодой кобель, не обученный, но готовый получать знания. Поговорив с пристройщиками курцхаара, я поняла, что это идеальный пес для наших целей, и уже было обрадовала дядю Витю — но выяснилось, что на собачку стоит очередь, а я в самом ее хвосте. После фиаско с курцхааром нарисовалась выжловка русской пегой гончей: приезжай и забирай. Но тут взбрыкнул дядя Витя — дескать, нужен кобель. Но, как назло, других кобелей охотничьих пород на срочное пристройство не наблюдалось. Я стала искать следы не только бесхозных гончих и легавых, но и лаек, борзых, даже спаниелей. Как вдруг мне самой позвонили.

Звонок был с помехами, далекий женский голос спросил, не нужна ли нам охотничья собака. Я ответила, что именно охотничья и нужна, причем очень срочно и обязательно кобель. Желательно молодой, да способный к обучению.

— У нас как раз такой, — ответили мне. — Можете приехать за ним.

Я была обескуражена. Никаких вопросов о том, куда, к кому, зачем поедет этот пес, не последовало. Я рассказала о нашем варианте сама, заодно уточнив, какой породы парнишка. Оказалось — русской гончей.

К своему стыду я не знала, как выглядит русская гончая. Путая ее с русской пегой гончей, я представляла себе элегантную собаку средних размеров с черными пятнами на белых боках. Это потом стало понятно, что не только я не знала, как выглядит русская гончая, но и судьи на выставках порой не знают такой породы. Потому как представителей осталось слишком мало — но об этом позже.

Забирать гончака пришлось из Владимирской области — обитал он на тот момент в одном садовом товариществе. Я никогда не забуду свое первое впечатление о выжлеце — на меня выбежало что— то похожее на помесь дистрофичной овчарки и «двортерьера». Это вместо черных пятен на белом. К тому же, с длиннющим хвостом (я же полагала, что основной массе охотничьих пород хвосты купируют — в общем, разбиралась я в собаках на двойку). Прокручивая в голове фразы «дядя Витя, хвостик нам не купировали, но это по новому образцу» и «дядя Витя, это настоящий рабочий охотник», я смотрела на то, как животное прытко уворачивается от пятерых человек, целью которых было нацепить на него ошейник. Тогда в мою голову закралось подозрение, что у собаки могут быть проблемы с психикой.

Его ловили минут 20. Сначала на ошейник, потом на поводок. Делали это люди, с которыми он, по их же словам, жил около года. Когда выжлеца загрузили на заднее сиденье нашего авто, и я села рядом с ним, закрыв двери, меня объяло странное чувство — рядом сидела собака, с длинной шеей и тонкими ногами, удивленным выражением морды и глазами, по которым невозможно было прочитать ее планы. Последнее меня испугало. Существо казалось инопланетным.

Или, по крайней мере, уж точно не было собакой в привычном нам понимании, это было что— то другое по взгляду, движениям, звукам, всему поведению.

Мы приехали к дяде Вите и вручили подарок. Подарок в тот же вечер вырыл себе яму на участке, лег в нее и отказался от еды и воды на пять дней. А потом, все по тому же стечению обстоятельств, которое преследует всех собак нашего родственника, выжлец исчез.

Но одно дело — предыдущие собаки дяди Вити, и совсем другое — собака, пристроенная к нему нами. Через день в объявлениях о пропаже был район проживания дяди Вити, интернет, все местные газеты, радиостанции и телевидение. Каждую ночь мы с мужем распечатывали объявления, и каждое утро выезжали в возможные места нахождения нашего незадачливого пса. И, что самое интересное, люди постоянно его видели. Кто— то видел его, но без хвоста. Кто— то — его же, но без лапы. Кто— то высмотрел такого в бродячей стае на местном кладбище, другой — на разделительной полосе скоростной трассы. Мы ездили, клеили, спрашивали. Безрезультатно. И через две недели нам позвонили.

— Мы нашли вашу собаку. Завтра можно забирать, — прозвучало как рапорт.

Впрочем, это и был рапорт — наш гончий прикормился на военной базе. Он был неуловим — утром и вечером выходил из леса, кушал из миски местной «военной» овчарки и стройной тенью исчезал во мраке. Поймать его было невозможно.

В восемь утра автобус с военными забрал нас из условного места и через тридцать три кордона доставил в воинскую часть. Там, посреди огромной, пустой заасфальтированной площади, окруженной лесом, стояла в тумане изящная фигура выжлеца.

Мы понятия не имели, как его ловить. Ни имени, ни повадок его мы не знали. Но уже поняли, что собака крайне опаслива, осторожна и предпочитает вести дикий образ жизни. Хотя и оставить ее на базе вариантом не являлось — пес был там лишним.

Его ловили 12 часов подряд. Сначала, как идиоты, мы раскладывали банки с тушенкой по всей территории и караулили. Потом купили рыболовецкие сети. Затем началась гроза, и военные предложили передохнуть за шашлыком. А под вечер со мной от безнадеги случилась истерика. Стало ясно — нужно ехать домой, запасаться снотворными таблетками и возвращаться с ними или с ловцом, если мы действительно хотим раздобыть эту собаку. Мой муж попросил у меня еще час на попытки — я согласилась, про себя махнув рукой.

И тогда Игорь стал с гончаком говорить. О чем, я не слышала, наблюдая из машины, как минута за минутой, шаг за шагом пес подходит все ближе, все медленнее, с остановками. Но подходит. Игорь рассказывал — второго шанса тогда не могло быть: он мог либо схватить и удержать, либо упустить навсегда. Он схватил. Схватил за ухо, сгреб в охапку и пихнул ко мне на заднее сиденье. Снова эти инопланетные глаза и голова на длинной шее, упирающаяся в крышу машины. Нет, это не собака, это какое— то другое существо.

О том, чтобы везти его к дяде Вите, речи уже не было. По пути в ветеринару мы придумали ему имя — Добрыня, для друзей — просто Брынь. В клинике у него обнаружилась большая рваная рана на спине и полный набор психологических проблем.

— Это укус лисы, — строго констатировал хмурый доктор и уточнил, — собаку прививали от бешенства?

Мы с мужем нервно сглотнули. Конечно, нет.

По приезде домой началось веселье. Брыня обладал полным набором пороков, при которых собак бракуют в питомниках. Он панически боялся всего — чиханья, кнопки в лифте, жестов, дверей, детей, транспорта, посторонних шумов. Он лютой ненавистью ненавидел всех собак, кошек, хомячков и птиц. Все живое, за исключением человека, он считал едой, которую нужно сначала зверски убить, а потом за полминуты съесть. Он выл дома. Он не мог запомнить, как его зовут, на улице его держали в четыре руки на двух строгачах. Я откладывала деньги на электрошоковый ошейник. Часто можно было попасть в такую ситуацию: ребенок с водяным пистолетиком на горизонте — Брыня, сломя голову, несется в сторону, в одно мгновение роет яму и засовывает туда голову. Как страус. Или иначе: на горизонте появляется собака, и Брыня раскрывает весь свой потенциал охотника на волков — он не только яростно рвется с ошейника, издавая жуткие звуки и клацая зубами, но и кусает от злобы всех, кто находится рядом с ним.

С таким набором прекрасных качеств мы пришли в школу дрессуры. И, могу сказать, чудеса случаются.

Да, Брыня и сейчас ходит только на поводке и продолжает напрягаться при виде детской коляски. Но он идеально выполняет команду «рядом» даже в том случае, если над головой гремит салют по случаю дня Победы. Не важно, что при этом у него слегка трясутся поджилки. В школе нас научили держать дикую часть природы Брыни в узде. Я до сих пор не считаю его собакой — скорее, он напоминает выращенного в неволе волка, умеющего давать лапу. До идеальной собаки ему далеко — слишком сильные моральные потрясения он пережил в первые годы своей жизни. Память не стереть.

Зато я теперь прекрасно разбираюсь в породах гончих псов. Русская гончая настолько редка, что даже на крупнейшей в нашей стране международной выставке всех пород собак «Евразия» в этом году не было представлено ни одной русской гончей. Ими не занимаются, их разведение практически угасло, их экстерьер терпит существенные изменения из— за того, что практически единственными русскими гончими являются сугубо рабочие собаки из регионов, где никто не заботится о правильном внешнем виде гончаков, а ценит рабочие качества.

Мы показали Брыню везде, где это имело смысл, он — обладатель многочисленных титулов и наград. Мы гордимся тем, что наша собака на выставках напоминает о том, что такая порода вообще существует, и надеемся на то, что отечественное собаководство не допустит ухода русских гончих в историю.

Хотя я бы занесла их в Красную Книгу, непременно.

Автор: Дарья Пушкарева.

Метки:

Прокомментировать

Вы должны быть авторизованы для комментирования.

Перейти к верхней панели

yeezytrainer> ua yeezys yeezy nmd ua yeezy yeezy boost shoes yeezytrainer> ua yeezys yeezy nmd ua yeezy yeezy boost shoes yeezytrainer> ua yeezys yeezy nmd ua yeezy yeezy boost shoes yeezytrainer> ua yeezys yeezy nmd ua yeezy yeezy boost shoes